Предыстория советско-финляндской зимней войны
1939-1940

1. От признания независимости Финляндии через войну к прохладному миру

Советский Союз и Финляндия пришли к военному столкновению не случайно. Причины войны кроются в ис-тории их взаимоотношений и проводившейся политике. Финляндский сейм провозгласил государственную независимость уже 6 декабря 1917 года. В соответствии с постановлением сейма финляндское правительство обратилось к Всероссийскому Центральному Исполнительному Комитету (ВЦИК) с просьбой о признании и 4 января 1918г. ВЦИК признал независимость Финляндии. Следует признать, что с самого начала правительство Финляндии было настроено враждебно по отношению к Советской России.

Самолеты подаренные Советской Россией красным на льду озера Нясиярви
Националистические, давние антирусские предрассудки порождали в финских правящих кругах недоверие к нашей стране, не позволяли реалистически оценивать положение Финляндии и осознавать, что самая луч-шая гарантия безопасности ма-лой страны, граничащей с великой державой - это добро-соседские отношения, основанные на взаимном доверии. Вспыхнувшая весной 1918 г. гражданская война в Финлян-дии, прямое вмешательство правительства Советской России и поддержка им путча финской Красной гвардии, захват красными столицы страны - Гельсингфорса (Хельсинки), городов Таммерфорс (Тампере), Выборг (Вийпури) и других промышленных центров в южной части страны, бегство правительства страны в г. Ваза (Вааса) - эти обстоятельства дали повод для формального обращения правительства Финляндии за военной помощью к Германии и для объявления состояния войны с Россией. В ответ на обращение, в помощь белофинским войскам под командованием бывшего царского генерал-лейтенанта К. Г. Маннергейма, немцы 3 апреля 1918г. высадили в порту Ганге (Ханко) экспедиционный корпус генерала фон дер Гольца, который двинулся на Гельсингфорс. После подавления выступления финской Красной гвардии и окончания гражданской войны правительство Финляндии в мае 1918г. порвало свои отношения с Советской Россией.

Фотография взята после захвата Лянкипохья, растрел Белыми группы захваченных Красных солдат.
Поражение Германии в первой мировой войне заставило финляндское правительство переориентироваться в своей внешней политике на страны Антанты, прежде всего на Англию и Францию. Летом и осенью 1919г. Финляндия, про-должая оставаться в состоянии войны с Россией, откры-то помогала англий-ским интервентам, стремившимся унич-тожить Балтийский флот и открыть дорогу на Петроград кораблям английской эскадры и войскам белогвардейского генерала Юденича. Правительство Финляндии разрешило базироваться в проливе Бьёрке-Зунд и в порту Койвисто в 35 милях от Кронштадта отряду английских торпедных катеров и авиаматке "Виндиктив" с 12 самолетами. Торпедный катер англичан 16 июня 1919 г. около Толбухина маяка атаковал и потопил крейсер "Олег". Английские самолеты с 26 июня 1919г. почти ежедневно совершали налеты на Крон-штадт, а в ночь на 18 августа 1919г. отряд торпедных кате-ров и авиация совершили комбинированный налет на гавань Кронштадта с целью уничтожения боевого ядра советского Балтийского флота.

Главнокомандующий К.Г.Маннергейм награждает медалью раненного Белого солдата.
Провокации на границе, действия с финской территории белогвардейских от-рядов так называемой Олонецкой добровольческой армии в 1919-1920 гг. заставляли коман-дование Красной Армии держать значительные силы 7-й армии на Карельском перешейке (между Финским заливом и Ладожским озе-ром) и Петрозаводском боевых участках. Разгром интервентов и белогвардей-ских войск Колчака, Де-никина и Юденича, укрепление Советской России побудили правительства обеих стран заключить 14 октября 1920 г. в г. Юрьеве (Тарту) мирный договор. Однако, вступивший в силу с 1 января 1921 г. мирный договор не преодолел анти-советских настроений в Финляндии. В августе 1921 г. фин-ляндское правительство потребовало от РСФСР осуществ-ления в Советской Карелии проведения плебисцита и уста-новления "демократическо-го" строя, как того требовал мир-ный договор. Не ограничиваясь этим, Финляндия образовала на своей территории так назы-ваемое Карельское правительство и организовала нападение на Карелию воо-руженных бело-карельских отрядов. По всей Финляндии шел сбор помощи белокарельским отрядам и открыто работали вербовочные бюро, посылавшие пополнение карельским повстанцам. Финляндское правительство приняло де-легацию карельских белогвардейцев и обратилось к Лиге наций с предложе-нием рассмотреть карельский вопрос.

Немецкие санитары, несут раненого Красного солдата в госпиталь в Хельсинки.
В августе 1921 г. белогвардейцы вторглись в пределы Советской Карелии, за-хватили несколько населенных пунктов, но ненадолго. В течение нескольких месяцев они были разгром-лены. В январе 1922 г. была организована новая провокация. В пограничные районы Карелии с финской территории были на-правлены многочисленные отряды для инсценировки "вос-стания" карельско-го народа против советской власти, уста-новленной большевиками. Но и на этот раз их авантюра про-валилась. Красноармейские части созданного Ка-рельского фронта под командованием С. С. Каменева разгромили финс-ких интервентов и карельских повстанцев.[3] В последующие годы вооруженные группы белогвардейцев и белофиннов про-должали совершать нападения на советскую территорию. Учитывая всю опасность действия этих групп, Советское правительство 19 октября 1923 г. заявило, что при по-вторении налетов на нашу территорию оно будет вправе счи-тать, что со стороны Финляндии против РСФСР начались военные действия со всеми вытекающими последствиями.[4] Такая ультимативная постановка вопроса возымела действие. Вторжения крупных отрядов с участием военнослу-жащих финской армии прекратились. Но нападения неболь-ших по численности диверсионных групп на советских по-граничников и их проникновение на советскую территорию продолжались вплоть до начала 30-х годов. И в последую-щие годы отношения между Финляндией и Советской Рос-сией были далеко не добрососедскими, поскольку наша стра-на по-прежнему оставалась в глазах финских правящих кру-гов естественным и единственно возможным врагом. Что касается друзей и потенциальных союзников Финляндии, то их выбор определялся согласно известному тезису, выдвинутому президентом Финляндии в 1931-1937 гг. П. Э. Свинхувудом: "Любой враг России должен всегда быть другом Финляндии".

Справедливости ради следует отметить, что и дей-ствия советской стороны в отношении Финляндии не спо-собствовали добрососедскими отношениями. Здесь прежде всего следует указать на инспирирование в январе 1918 г. путча Красной гвардии, вмешательство Советской России в гражданскую войну в Финляндии, выразившееся в вооруже-нии и поддержке финской Красной гвар-дии в ее борьбе с пра-вительством и сеймом страны. В частности финским красно-гвардейцам было передано все оружие и боеприпасы бывше-го русского 42-го отдельного корпуса, гарнизоны которого рас-полагались в Финляндии в годы первой мировой войны и под-лежали эвакуации по условиям Брестского мира, заключен-ного между Германией и Советской Россией в марте 1918 г. Оружие красным финнам доставлялось и непосредственно из Петрограда. На советской территории укрылось несколько тысяч финских красногвардейцев после своего поражения в мае 1918 г. В дальнейшем, на протяжении 20-х и 30-х годов активное вмешательство во внутренние дела Финляндии про-должалось по линии Коминтерна. Это выражалось в поддер-жке находившейся в подполье финской компартии, в засылке на территорию Финляндии подрывных элементов - агентов Коминтерна, и в прямом руководстве из Москвы борьбой фин-ской компартии за свержение буржуазного строя в стране

Некоторое улучшение советско-финляндских отноше-ний наступило в начале 30-х годов. В 1932 г. между Фин-ляндией и Советским Союзом был заключен договор о не-нападении. Срок его действия, после продления в 1934 г. по ини-циативе СССР, заканчивался в конце 1945 г. В декабре 1935 г. финляндский парламент одобрил заявление о том, что страна в своей внешней политике бу-дет следовать нейт-ральной, скандинавской ориентации. Но советское полити-ческое и военное руководство считало, что территория Фин-ляндии, а при оп-ределенных условиях и ее вооруженные силы, могут быть использованы неко-торыми империалис-тическими державами в агрессивных антисоветских це-лях. Об этом напоминал опыт истории финляндско-советских от-ношений. Германия уже вводила свои войска на ее террито-рию, а Англия ранее также использовала территорию Фин-ляндии для вылазок против СССР. Политиче-ский курс фин-ляндского правительства показывал, как это представлялось в Москве, что заявление о нейтралитете могло иметь чисто формальный, сим-волический характер. В своих международ-ных делах Финляндия лавировала между соперничавшими за гегемонию в Европе группировками империали-стичес-ких государств, всегда пристраиваясь в кильватер силь-нейшей. Госу-дарственные, политические и военные кру-ги Финляндии сделали соответст-вующие выводы из скла-дывавшегося соотношения сил в Европе. В гитлеровс-кой Германии они увидели главную внешнюю опору, с помощью которой можно было осуществлять антисовет-ский политический курс.

С 1935 г. стало заметно, что Финляндия совершенно открыто начала прово-дить политику сближения с Герма-нией, чья заинтересованность в этом объяс-нялась полити-ческими, экономическими и, прежде всего военно-страте-гическими соображениями. Между военными руководите-лями, генеральными штабами и разведками обеих стран ус-тановилось тесное сотрудничество, де-монстрацией кото-рого являлись частые взаимные визиты высших офицеров, визит дивизиона немецкий подводных лодок в Хельсинки в августе 1937 г., а весной следующего года - эскадрильи военных самолетов. Советское прави-тельство не могло по-этому с полным доверием относиться к финляндской по-литике нейтралитета. Впрочем, также и финское правитель-ство относилось без доверия к советской политике "мира и дружбы между народами" с комин-терновским "привкусом".

2. Советско-финляндские переговоры о взаимной безопасности и обмене территориями 1938-1939 гг.

Во второй половине 1937 г. обстановка в Европе рез-ко ухудшилась. Германия и Италия начали форсированную подготовку к войне. 12 марта 1938 г. гитле-ровские войска оккупировали Австрию. Не прошло и двух месяцев со дня присоединения Австрии к Рейху, как Европа вновь была охвачена тревогой в связи с угрозой германского вторжения в Чехословакию. В связи с нарастани-ем угрозы мировой войны правительство СССР в апреле 1938 г. обратилось к правительству Финляндии с предложением провести пере-говоры относитель-но совместной выработки мер по укреп-лению безопасности морских и сухо-путных подступов к Ленинграду и границ самой Финляндии с тем, чтобы по-лу-чить от Хельсинки надежные гарантии, что путь агрессора через финскую территорию будет закрыт. Переговоры ве-лись конфиденциально вторым сек-ретарем Полпредства СССР в Финляндии Б. А. Ярцевым (он же резидент ино-ст-ранного отдела НКВД в Хельсинки Б. А. Рыбкин) в течение нескольких ме-сяцев.[6] Однако правительство Финляндии от-казалось заключить предложен-ный советской стороной договор о взаимопомощи, ссылаясь на то, что это "означало бы нарушение права самоопределения Финляндии" и нару-шение "соблюдаемого ею нейтралите-та". В то же время, перед лицом нараставшей угрозы для своего нейтралитета, Финляндия стала лихорадочно вооружаться, расходуя на военные приготов-ления более 25 процентов годового бюд-жета. Эти приготовления велись с по-мощью западных дер-жав. Из одной только Англии в 1935-1938 гг. было от-прав-лено в Финляндию оружия, боевой техники и боеприпасов на общую сумму 221 млн. финских марок.[7] В частности в Англии были закуплены легкие танки Виккерс VIE, лицензии на производство авиамоторов и бом-бардировщиков Бленхейм, в Голландии лицензии на произ-водство истребителей Фоккер Д-XXI и ближних бомбарди-ровщиков-разведчиков Фоккер СХ, в Швеции на производ-ство противотанко-вых пушек Бофорс. На Карельском пере-шейке срочно модернизировались же-лезобетонные оборони-тельные сооружения, построенные в 20-30-х гг., и строи-лись новые железобетонные командные пункты, пехотные укрытия, двух- и трехамбразурные долговременные огневые со-оружения и капониры, названные самими финнами "милли-онниками" в связи со стоимостью их воз-ведения.[8] Тем временем международная обстановка в Европе продолжала накаляться. Оккупировав в марте 1939 г. Чехословакию, захватив Клайпедскую область Литвы, гитлеровс-кая Германия 21 марта 1939 г. предъявила ультимативное требование польскому правительству о передаче ей Данци-га (Гданьска). В этих условиях Советский Союз предпринял очередную попытку найти реше-ние проблемы обеспечения совместно с Финляндией взаимной безопасности.

В марте - начале апреля 1939 г. по дипломатическим каналам в Москве и Хельсинки велись переговоры, в ходе которых с советской стороны предлага-лось Финляндии га-рантировать ее неприкосновенность, а в случае агрессии против нее оказать помощь, вплоть до военной. Финляндия со своей стороны взяла бы на себя обязательство противо-действовать любой агрессии, отстаи-вать свой суверенитет и содействовать СССР в укреплении безопасности Ле-нингра-да путем предоставления Советскому Союзу в аренду ряда островов в Финском заливе - Гогланда (Суурсари), Лаван-сари, Сейскари, Большой и Малый Тютярсаари для обеспе-чения обороны строившейся в Лужской губе военно-морс-кой базы ("Второй Кронштадт") и безопасности фарвате-ров, ве-дущих к Кронштадту и Ленинграду.[9]Председатель Совета Обороны, а с 1939 г. Главнокомандующий Воору-женными Силами Финляндии маршал К. Г. Маннергейм считал, что эти острова "не имели значения для ее оборо-ны" и предлагал правительству положительно для СССР решить этот вопрос.[10] Од-нако финляндское правительство не нашло возможным принять к рассмотре-нию предложе-ние об аренде финских островов и переговоры в апреле 1939 года были прекращены. Более того, 20 июля правительство Финляндии сообщило, что оно отказывается от какого-либо сотрудничества с СССР в случае развязывания Германией войны в Европе, поскольку оно желает сохранить нейтрали-тет и станет рассматривать любую попытку со стороны Советского Союза оказать военную помощью Финляндии как агрессию. Вместе с тем правительство Финляндии готово было дать письменную гарантию того, что оно будет защищать территорию своей страны от любой агрессии, в том числе и германской, не будет заключать никаких соглаше-ний с враждебными СССР государствами, которые могли бы нарушить финляндский нейтралитет.[11] В финском генеральном штабе к этому времени были отработаны два варианта ведения боевых действий против советских войск, один из которых был рассчитан на осуществление его в благо-приятных для Финляндии условиях, а другой - в невыгодной обстановке. В обоих вариантах Карельский перешеек рассматривался в качестве главного района, где развернутся военные действия, поскольку через него проходило главное стратегическое направление на г. Выборг, выводящее в важ-ные в военно-экономическом и политическом отношении южные и юго-западные губернии Финляндии и к ее столице г. Хельсинки. На этом направлении в 1920-1939 гг. была сооружена многополосная система долговременных укреплений, получившая впоследствии название "линия Маннер-гейма". Имея общую протяжённость 135 км и общую глубину более 90 км, она пересекала Карельский перешеек от Финского залива до Ладожского озера. Многополосная сис-тема полевых укреплений, протянувшаяся почти на 100 км на север от Питкяранта на берегу Ладожского озера до Толваярви прикрывала юго-восточный Приладожский регион Финляндии с центром в г. Сортавала. В тылу этих укрепле-ний северо-восточнее г. Сортавала, вдоль реки Янис-йоки, на узком перешейке между озёрами Янисярви и Ладожским, располагалась полоса долговременных укреплений общей протяженно-стью до 20 км.

Начиная с весны 1939 г. десятки тысяч студентов, старших школьников, кадетов военных училищ и членов военизированных организаций работали на строительстве оборонительных сооружений, противотанковых и противопехотных заграждений на линиях укреплений на Карельском перешейке и севернее Ладожского озера, совершенствуя систему обороны. Расчет делался на то, чтобы, используя системы долговременных и полевых укреплений с раз-личными заграждениями и широким минированием местности, упорной обо-роной сковать в ходе боевых действий советские войска на продолжительное время до подхода помощи с Запада.

Вместе с тем, к осени 1939 г. обстановка коренным образом изменилась. После заключения советско-германс-кого пакта о ненападении, по секретному протоколу к нему от 23 августа 1939 г. Финляндия, как и Эстония, Латвия и Литва, была включена в сферу интересов СССР на случай "территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств".[12] Это новое обстоятельство придавало советскому правительству уверен-ность, что оно сможет "разрешить проблему безопасности границ Со-ветского Союза на северо-западе" без помех со стороны Германии. В действи-тельности, как теперь это ста-ло очевидным, речь шла исключительно о терри-ториальных приобретениях и насаждении в этих странах просоветских режи-мов с тем, чтобы в дальнейшем присоединить "новые республики" к СССР и явить миру "расширение лагеря со-циализма".

В сентябре 1939 г. советское правительство обрати-лось к правительствам Эс-тонии, Латвии и Литвы с предло-жением подписать пакты о взаимопомощи на случай "напа-дения или угрозы нападения со стороны любой великой европейской державы". Пакт с Эстонией был подписан 28 сен-тября, с Латвией 5 октября и с Литвой 10 октября 1939 г. В целях, якобы, укрепления взаимной безопасности эти стра-ны предоставляли СССР право создавать на своей тер-рито-рии базы военно-морского флота, аэродромы авиации и раз-мещать гарни-зоны сухопутных войск.[13] В начале октября 1939 г. дошла очередь и до Финлян-дии. 5 октября Советский Союз обратился к финляндскому правительству с предложением продолжить прерванные вес-ной этого года переговоры по вопросу "взаимного обеспе-чения безопасности в условиях начавшейся второй миро-вой войны".

Правительство Финляндии отказалось послать в Мос-кву для ведения перего-воров министра иностранных дел. Возглавить финскую делегацию было по-ручено Государ-ственному советнику, занимавшему пост посланника в Шве-ции, Ю. К. Паасикиви.

Открывая 12 октября 1939 г. официальные перегово-ры И. В. Сталин спросил, готова ли финляндская делегация к обсуждению возможности заключения до-говора об обо-ронительном союзе между СССР и Финляндией. Глава фин-ской делегации заявил, что правительство Финляндии, ко-торое предварительно обсуждало возможность и такой ини-циативы в Москве, не уполномочило делегацию на подпи-сание каких-либо соглашений с Советским Союзом. В ин-струкции, данной финляндским правительством Ю. К. Паа-сикиви, указывалось, что в связи с проводимой Финлянди-ей политикой нейтралитета договор об оборонительном со-юзе с СССР не может быть заключен. И. В. Сталин конста-тировал, что в таком случае Советский Союз вынужден пред-ложить, учитывая в первую очередь военную безопасность Ленинграда, обмен некоторыми территориями. Мысль об оборонительном союзе была, таким образом, в очередной раз высказана на переговорах между СССР и Финляндией и была вновь поднята именно как альтернатива необходимым в ином случае территориальным уступкам.[14]

Советское правительство 14 октября внесло свое но-вое предложение - сдать в аренду сроком на 30 лет порт и полуостров Ханко для устройства там, у входа в Финский залив, военно-морской базы, а также передать Советскому Союзу, в обмен на советскую территорию площадью 5523 кв. км в районе Ре-болы и Поросозеро Карельской АССР, острова в Финском заливе: Готланд (Суурсаари), Сейскари, Лавансаари, Большой и Малый Тютярсаари (об аренде ко-торых шла речь на переговорах в марте - апреле 1939 г.), острова Бьёрке и Тиуринсари, часть Карельского перешей-ка до линии Липола (ныне Котово) - озеро Юскярви (ныне Вишневское) - станция Перкъярви (ныне Кириллов-ское) - Койвисто (ныне Приморск) и на севере - финскую часть полуостро-вов Рыбачий и Средний-всего территорию пло-щадью 2 761 кв. км. Справед-ливости ради необходимо от-метить, что в стратегическом отношении предла-гаемые для обмена территории не были равноценными.

Для финской стороны уступка территории на Карель-ском перешейке означала не только смещение линии грани-цы на северо-запад на 50-30 км от существовавшей, но и потерю на Выборгском направлении всей укрепленной по-лосы оперативного обеспечения (предполья) линии Маннер-гейма, передовой полосы обороны, всего правого фланга главной оборонительной полосы с узлами сопротивления в треугольнике Муурила (ныне Высокое) - Куолемаярви - Койвисто (ныне Приморск) с 22 железобетонными оборо-нительными сооружениями, в том числе с 6 долговремен-ными огневыми точками - "миллионниками", постройки 1932-1934 гг. и 2-мя стационарными береговыми батарея-ми в районе Хумал-йоки (ныне Ермилово). Уступка остро-вов Бьёрке и Тиуринсаари со стационарными береговыми батареями и укреплениями береговой обороны означала для финнов потерю всей системы прикрытия правого фланга линии Маннергейма со стороны Финского залива. В част-ности, на острове Бьёрке располагалась новая шестиору-дийная береговая батарея калибра 254 мм.[15] Предлагаемая в обмен советская территория в Карелии представляла со-бой сравнительно узкую полосу земли вдоль границы про-тяженностью до 250 км и глубиной 15-40 км от суще-ствовавшей границы и никакого стратегического значе-ния не имела.

Финская сторона ни при каких условиях не хотела отдавать в аренду Ханко, поскольку этот порт при господ-стве в Финском заливе советского Балтийско-го флота мог стать пунктом высадки оперативного десанта в составе не-скольких дивизий в тыл всем оборонительным системам, в жизненно важный регион между столицей Хельсинки и про-мышленным центром Турку. Кроме того, в этом случае был бы перерезан стратегический шхерный фарватер, идущий из Ботнического залива вдоль южного побережья Финлян-дии. Не могла она уступить и острова Бьёрке и Тиуринсаари и 23 октября 1939 г. со-гласилась лишь сместить границу на Карельском перешейке южнее выступа, образуемого погра-ничной рекой Сестрой; на линию Хаапала (ныне Ленинс-кое) - Келломяки (ныне Комарове) и, тем самым, отодви-нуть границу от Ле-нинграда в самом близком к нему месте. В этот же день советское правитель-ство согласилось из-менить предложенную им же 14 октября новую линию границы на Карельском перешейке на 4-10 км к юго-востоку до линии оз. Юскярви (ныне оз. Вишневское) - Лейстола (ныне Владимировка) - Хумал-йоки (ныне Ермилово), отказываясь при этом от Койвисто и острова Тиурин-саари. В поисках компромисса советская делега-ция на заседаниях 3-го и 9-го ноября 1939 г. отказалась от аренды порта и полуострова Ханко и предложила фин-ном сдать СССР в аренду несколько небольших островов к востоку от полуострова Ханко. Финляндская делегация не приняла и это предложение, согласившись лишь еще немного отодвинуть границу от реки Сестры на линию Яппиля (ныне Симагино) - Райвола (ныне Рощино) и далее по реке Вам-мел-йоки (Черная речка) до Мятсякюля (ныне Молодежное) на берегу Финского залива. На севере финская сторона со-глашалась уступить лишь свою часть полуострова Рыбачий.[16] Советская сторона не приняла это последнее предложение. Позиция, за-нятая финляндской делегацией и настойчивость требований со стороны совет-ского руководства обрекали переговоры на провал.

Для правительства Финляндии обстановка представ-лялась таким образом, что подписание договора об оборо-нительном союзе с СССР не только нарушало ее нейтрали-тет, но и, как в случае с Эстонией, Латвией и Литвой, могло привести к серьезному ущемлению суверенитета и возмож-ной последующей советизации. Уступка территории на Ка-рельском перешейке на советских условиях означала нару-шение целостности стоившей сотни миллионов марок сис-темы оборонительных рубежей, лишало финскую армию возможности длительного сопротивления на важнейшем стратегическом направлении, что в конечном итоге, в слу-чае осложнения отношений с СССР, с большой вероятнос-тью могло привести к утрате независимости страны. Таким образом, финляндское правительство ходом событий было подведено к альтернативному выбору - или потеря незави-симости, или война.

Советское руководство также не проявило достаточ-ной гибкости на перегово-рах в целях достижения разумно-го компромисса. При том условии, что на территории Эсто-нии и Латвии, в соответствии с договорами о взаимопомо-щи, уже развертывались советские базы, аэродромы и бере-говые батареи, при решении вопросов обороны входа в Фин-ский залив можно было не настаивать на аренде Ханко и не возбуждать излишние подозрения у финнов в отношении истинных мотивов такого упорства. На Карельском перешей-ке можно было отказаться от предложенной новой линии границы, которая на Выборгском направлении должна была проходить чуть ли не по переднему краю главной оборони-тельной полосы линии Маннергейма, а у Койвисто отсекала весь ее правый фланг, с тем, чтобы найти компромиссное решение, приемлемое для обеих сторон. Возникает сомне-ние: а нужен ли был советской стороне в этот момент комп-ромисс? Советско-финляндские переговоры длились на про-тяжении месяца и дважды прерывались в связи с поездками финской делегации в Хельсинки для консультаций. 13 ноября 1939 г. финская делегация сочла целесообразным вернуть-ся в Хельсинки и переговоры прекратились.

По этому поводу И. В. Сталин на заседании Главного Военного Совета в сере-дине ноября 1939 г. заявил: "Нам придется воевать с Финляндией".[17] Возмож-ность войны не исключалась уже в сентябре 1939 г., когда началось забла-говременное развертывание и сосредоточение сил Красной Армии вдоль гра-ницы с Финляндией. Сосредоточение со-ветских войск не осталось незамечен-ным в Финляндии. С 6 октября 1939 г. началось отмобилизование финской армии и выдвижение ее частей и соединений в приграничные с СССР районы. 10 октября было объявлено об эвакуации населения из приграничных рай-онов, и 11 октября начался призыв на военную службу резервистов. Таким об-разом, войска СССР и Финляндии развертывались вдоль границы и требовался только повод для развязывания войны.

Провокация в районе пограничной деревни Майнила 26 декабря 1939 г.

Советское руководство также не проявило достаточ-ной гибкости на перегово-рах в целях достижения разумно-го компромисса. При том условии, что на территории Эсто-нии и Латвии, в соответствии с договорами о взаимопомо-щи, уже развертывались советские базы, аэродромы и бере-говые батареи, при решении вопросов обороны входа в Фин-ский залив можно было не настаивать на аренде Ханко и не возбуждать излишние подозрения у финнов в отношении истинных мотивов такого упорства. На Карельском перешей-ке можно было отказаться от предложенной новой линии границы, которая на Выборгском направлении должна была проходить чуть ли не по переднему краю главной оборони-тельной полосы линии Маннергейма, а у Койвисто отсекала весь ее правый фланг, с тем, чтобы найти компромиссное решение, приемлемое для обеих сторон. Возникает сомне-ние: а нужен ли был советской стороне в этот момент комп-ромисс? Советско-финляндские переговоры длились на про-тяжении месяца и дважды прерывались в связи с поездками финской делегации в Хельсинки для консультаций. 13 ноября 1939 г. финская делегация сочла целесообразным вернуть-ся в Хельсинки и переговоры прекратились.

Зная существовавшую в то время иерархию приня-тия важнейших решений, трудно представить, чтобы эти записки были личной инициативой и разработ-кой А. А. Жданова. Скорее всего, это конспективная запись "ценных указаний руководства" по данному и другим вопросам пред-стоящих событий, данных самим Сталиным. Об этом сви-детельствует беглый характер записей, с повто-рением и раз-витием отдельных мыслей.[19] Детали же задуманной опера-ции, очевидно, предлагалось доработать Жданову. Первый листок из записей А. А. Жданова содержит программу из шести пунктов. Эти пункты могут быть прочтены следующим образом:


1) Батальон войск НКВД
2) Расстрел
3) Митинги
4) Люди
5) Листовки 30.000
6) Речь Молотова, в которой он перечисляет события начиная с 6-7 часов. В радиопередаче обращение ЦК Ком-партии Финляндии к трудовому народу Финляндии

По какому основанию говорить
Финский корпус/мотоциклы/
Кавалерия
Ж/д вагон
Линия связи каждого вида
Также типография
Город
Действия корпуса
Обмундирование
Когда появится Анттила
Охрана
За час до начала
В течение дня

КАУР подготовить 25-го 4 полка
ПЛАН
Корпус
5-6-8-10-15-25 человек, большое маcса 500
отвести

1) Для изоляции района от посторонних наблюдате-лей и непосредственной организации провокации привле-кается батальон войск НКВД.
2) Происходит расстрел доставленных к границе приговоренных к нему за-ключенных, переодетых в фор-му военнослужащих Красной Армии. Это пред-ставляет-ся, как обстрел с финской территории, или как вылазка финского от-ряда на нашу территорию. По всей видимо-сти, на месте расстрела предпола-гали продемонстриро-вать переодетые трупы.
3) В частях Красной Армии, на предприятиях, в уч-реждениях и т.п. организу-ются митинги, на которых выра-жается бурное возмущение трудящихся про-вокацией финс-кой военщины, приведшей к гибели бойцов Красной Армии.
4) Под словом "люди", возможно, предполагалось выступление соответст-вующим образом отобранных и под-готовленных людей, якобы уцелевших при обстреле с фин-ской территории, которые свидетельствовали бы, как "оче-видцы" обстрела.
5) Все, что произошло бы, предполагалось "живописно" отразить в 30 000 листовок, которые были бы распрост-ранены в частях Красной Армии и на предприятиях среди рабочих и служащих.
6) В речи Молотова должны были быть перечисле-ны все агрессивные дейст-вия Финляндии и события, про-изошедшие якобы на советско-финляндской границе, включая обстрел с финской территории и гибель бойцов Красной Армии.

Последние слова в этом листке означают, что пе-ред началом войны, между 6 и 7 часами утра, предпола-галось зачитать по радио обращение Центрального Ко-митета Коммунистической партии Финляндии к трудо-вому народу. Веро-ятно, с этим связана и первая фраза на втором листе записей: "по какому ос-нованию говорить". Это могло означать, чем оправдывается вторжение СССР на территорию Финляндии. Остальные пометки Жданова на втором листе рас-крывают план создания пер-вого корпуса Народной Армии Финляндии, формирование которого началось 11 ноября 1939 г., и который предполагалось укомплектовать служив-шими в Красной Армии финнами и карелами. Уже к 26 но-ября 1939 г. в корпусе на-считывалось 13 405 человек, и в дальнейшем его предполагалось развернуть в "народную армию". Эта армия должна была заменить оккупационные части Красной Армии после захвата территории Финляндии и являться в дальней-шем военной опорой создаваемого т.н. "народного правительства" во главе с секретарём Ис-полкома Коминтерна О. В. Куусиненом.[20] В архиве этого фин-ского корпуса "народной армии" содержится информа-ция о том, что в период между 18 и 23 ноября 1939 г. коли-чество полков было увеличено с трёх до четырёх. На тре-тьем листе записей А. А. Жданова указано: "4 полка" и "план корпус", что свидетельствует о том, что записи составля-лись в период между 18 и 23 ноября 1939 г.

В состав корпуса, с учетом особенностей территории Финляндии и трудно-доступности ряда её районов, необходимости их быстрого захвата, планиро-валось ввести мотоциклетные и кавалерийские части. А. А. Жданов спе-циально упоминает о необходимости типографии в связи с тем, что этот кор-пус должен был действовать при занятии Финляндии как политическая сила. После разгрома воору-жённых сил Финляндии и прорыва Красной Армии во внут-ренние районы страны "народная армия" Куусинена долж-на была быстро продвигаться в разные части Финляндии, распространяя пропаганду и устанавливая власть марионе-точного "народного правительства" на местах. Эти действия должны были управляться через прицепленный к специаль-ному поезду штабной вагон с использованием всевозмож-ных линий связи. Для того чтобы марионеточное правитель-ство Куусинена могло начать свою деятельность, нужен был город. Черновой набросок обнаруженного в архивах куусиненско-молотовского договора о дружбе указывает, что т.н. "народное правительство Финляндии" первоначально наме-ревалось обосноваться в г. Кякисалми (ныне Приозерск), но так как с началом войны этот город захватить не удалось, то пришлось довольствоваться хоть и большим, но дачным поселком Терийоки (ныне Зеленогорск). После начала вой-ны московские новости сообщали о "радиоперехвате", из которого стало известно о якобы произошедшем 1 декабря 1939 г. "восстании солдат и жителей города Терийоки, свер-гнувших власть буржуазного правительства Финляндии и провозгласивших создание народного правительства Демок-ратической Республики Финляндия под председательством О. В. Куусинена". Так, Терийоки (ныне Зеленогорск) в нача-ле войны, 1 декабря 1939 г., формально получил более вы-сокий статус и стал именоваться городом.

Запись о действиях корпуса, возможно, предполага-ла решение вопросов о его дислокации, выдвижении к ли-нии фронта и взаимодействии с соединениями Красной Армии. Как известно, для обмундирования личного состава корпуса были использованы захваченные в сентябре 1939 г. на складах комплекты формы бывшей польской армии (с заменой погон, нашивок и других знаков различия). Комдив Красной Армии Аксель Анттила, бывший "красный финн", был назначен командующим первым горнострелковым кор-пусом "на-родной армии" Куусинена и, очевидно, решался вопрос о сроках открытой публикации об этом назначении. Решался, очевидно, и вопрос об охране, как командования корпуса, так и самого марионеточного правительства Куу-синена с привлечением соответствующих специалистов из ведомства Берии.

Что касается записи "за час до начала" и "в течение дня", то можно предпо-ложить, что это касалось предупреж-дения штаба Ленинградского военного округа за час до на-чала операции и передачи заранее составленного сообще-ния из штаба ЛВО в Москву в течение суток. В наше время уже точно уста-новлено, что сообщение о якобы имевшем место обстреле с финской террито-рии пришло в Ленинград из Москвы, а не наоборот.[21] Возможно, в связи с за-писью слов "КаУР подготовить 25" на третьей странице, это могло означать и то, что охрану вокруг предполагаемого района провокации, с целью его изо-ляции от посторонних, плани-ровалось выставить за час до начала расстрела и держать её там в течение дня.

На третьем листе записей А. А. Жданова отмечает-ся, что советскому Карель-скому укрепленному району - КаУР, некоторые доты которого располага-лись непосред-ственно вблизи границы, 25 ноября 1939 г., т.е. за день до наме-ченной провокации, должно поступить предупрежде-ние о том, чтобы зани-мавшие его части и гарнизоны оборо-нительных сооружений не открыли бы вдруг ответный огонь через границу по финской территории. Одновременно эта пометка раскрывает и предполага-емое место проведения провокации - линия границы на Карельском перешейке и возможную дату её осуществления.

О том, чтобы развернуть 4 полка по плану в кор-пус "народной армии", о чем далее отмечается на тре-тьем листе, уже говорилось выше. Запись "5-6" или "8-10" и "15-25 человек", возможно, предполагает ва-рианты количества расстрелянных, о чем упоминается на первой странице. Слово "большое" мо-жет означать, что большее, чем отмечено, количество расстрелянных может вызвать определённые затруднения при организации про-вокации. И, наконец, последняя запись на третьем листе может означать, что для того, чтобы убрать многочислен-ных лишних свидетелей с советской стороны границы, массы людей более 500 человек, т.е. части, соответствующие батальону и выше, сле-дует отвести подальше от границы. Итак, "сценарий" был разработан, остава-лось продумать детали.

Как показывает ход дальнейших событий, почти все задуманное было выпол-нено, за исключением того, что было связано со словом "расстрел". При раз-работке деталей ис-полнители, очевидно, обратили внимание на то, что этот вариант сценария с расстрелом вблизи границы группы пе-реодетых заклю-ченных может встретить непредвиденные трудности и что он, как две капли воды, похож на осуществ-ленную несколько ранее (31 августа 1939 г.) гитле-ровскую провокацию в районе пограничного немецкого городка Гляйвиц. То-гда эсэсовцы инсценировали захват поляками радио-станции вблизи этого го-родка и расстреляли группу пере-одетых в польскую военную форму немецких уголовников. Такая явная аналогия с гитлеровской провокацией была нежелательна. Выход был найден в том, чтобы "расстрел" был заменен артиллерийским обстрелом своей террито-рии с последующим возложением ответственности на финскую сторону. Дальнейшее описание провокации построено по методу обратной реконструкции логики её планировщиков и развития событий, реально произошед-ших в действительности.

Для обстрела своей территории организаторы про-вокации могли использовать только те артиллерийские сис-темы, которые находились на вооружении армии Финлян-дии и снаряды, которые не обладали бы большим средин-ным отклонением (рассеянием), чтобы во время обстрела они не могли бы перелететь на сопредельную сторону, по-скольку это разоблачило бы всю затею. По этой причине не могли использовать крупнокалиберные (122-мм и 152-мм) пушки и гаубицы, которые к тому же в составе финских пе-хотных дивизий находились далеко от границы. Таких под-ходящих систем в принципе было две: 76-мм полевая пуш-ка и 82-мм батальонный миномет. Правда, в отличие от фин-ской артиллерии, на вооружении которой находилась быв-шая русская 76-мм пушка обр. 1902 г., в Красной Армии использовалась модернизированная 76-мм полковая пушка обр. 1902/1927 гг. Что касается минометов, то в финской армии имелись 81-мм минометы, а в Красной Армии 82-мм минометы, но это не могло иметь решающего значения. Принципиальным отличием в применении 76-мм пушки и 82-мм миномега являлось то, что пушка могла стрелять прямой наводкой с открытой боевой позиции и при этом могла быть об-наружена с сопредельной стороны по пламени выстрела и его более сильному звуку, чем у миномета. По сравнению с пушкой миномет обладает целым рядом преимуществ, в частности, возможностью стрелять с закрытой от зрительного наблюдения позиции, хорошей кучностью падения мин и их малым сре-динным рассеянием, малым весом и габаритами в боевом по-ложении. Трудно определить координаты хорошо укрытого миномета, стреляющего навесным огнем с закрытой позиции.

Звук выстрела у миномета сравнительно слабый, пламя выстрела небольшое, пыль и снег при выстреле не поднимаются, поскольку ствол миномета на-правлен вверх. Вес миномета в боевом положении составляет 61 кг против 900 кг у 76-мм полковой пушки. Миномет разбира-ется на части и может быть дос-тавлен к месту стрельбы в кузове грузовой машины вместе с расчетом. Кроме частей Красной Армии, 76-мм полковые пуш-ки и 82-мм батальонные минометы находились на вооруже-нии отдельных пограничных полков войск НКВД и могли быть применены также специальными подразделениями это-го ведомства.

В отношении места обстрела у организаторов про-вокации выбор был обосно-ван целью (ультиматум о продле-нии переговоров, повод к разрыву отношений и повод к вой-не) и вытекающей из этого организацией самого обстрела так, чтобы он был, прежде всего, замечен с финской сторо-ны, был правдоподобен по условию обстрела подразделе-ний или частей Красной Армии. Нужен был хорошо откры-тый наблюдению с сопредельной стороны участок советс-кой территории, чтобы финские пограничники могли зафик-сировать как падение снарядов, так и сам факт обстрела. Од-новременно местность должна была обеспечить скрытое развертывание на боевой позиции пушки или миномета, и скрытое производство самих выстрелов. Кроме того, мест-ность должна была позволить перед обстрелом развернуть для учения подразделение Красной Армии или войск НКВД. В противном случае, просто обстрел территории не имел бы "практического" смысла провокации. Такие участки ме-стности на Карельском перешейке, в принципе, можно было наметить вдоль пограничной реки Сестры, в районе насе-ленных пунктов Белоостров, Александровский, Старый Алакюль, Аккаси, Майнила и, с меньшей вероятностью, в райо-не шоссе и железной дороги, вблизи границы севернее Лем-боловского озера. Из перечисленных мест менее всего под-ходили для планируемого провокационного обстрела Бело-остров и Александровский, поскольку в них довольно плотно проживало гражданское население и от границы их отделяла узкая полоса местности, ограниченная про-волочными заграждениями. В районе западнее Старого Алакюля излучина реки Сестры узким клином вдается в советскую территорию. Местность вблизи Аккаси про-сматривалась с высокого берега реки Сестры только в одном восточном направлении. Район Майнилы, где око-ло северо-западной окраины деревни была расположена казарма советской пограничной заставы, река Сестра огибает широкой дугой с трех сторон так, что с финско-го берега можно было вести наблюдение сразу с несколь-ких направлений. Деревни Старый Алакюль, Аккаси и Майнила обез-людели еще в начале 30-х годов, когда началось строитель-ство советского Карельского укрепленного района (КаУР), и все гражданское население было удалено из 22-х километ-ровой приграничной полосы.[22]

Центральный и восточный участки советско-фин-ляндской границы на Ка-рельском перешейке, в том чис-ле севернее Лемболовского озера, в ноябре 1939 г. пред-ставляли собой заросшую густым лесом и частично за-болоченную местность со слабо развитой дорожной се-тью и малым числом населенных пунктов, почти без об-рабатываемых полей и открытых для наблюдения участ-ков. В силу вышеуказанных причин, для планируемой провокации с обстрелом они не подходили.



Автора могут упрекнуть в том, что он описывает со-ображения, которыми могли руководствоваться организато-ры провокации, о которых, кроме записей А. А. Жданова и предложения Деревянского, нет ни слова ни в одном совет-ском документе. На это можно возразить следующее. Во-первых, если какие-то документы о подготовке провокационного обстрела и существуют, то они так глубо-ко запрятаны в секретных архивах НКВД-КГБ-ФСБ, что их вряд ли опубликуют и в следующем столетии. Во-вто-рых, исторический опыт свидетельствует: подобные прово-кации планируются так, чтобы все необходимые практичес-кие распоряжения отдавались устно, с тем, чтобы не остав-лять следов и, как говориться, "спрятать концы в воду". В-третьих, организаторы и исполнители провокационного об-стрела не могли не руководствоваться определенной логи-кой в своих действиях, которую автор, как уже упоминалось выше, попытался восстановить от обратного, зная фак-ти-ческий ход событий. В-четвертых, имеются свидетельские показания фин-ских пограничников, наблюдавших обстрел и места разрывов на советской территории. Эти свидетель-ства будут приведены ниже.

В заключение отметим, что хотя в нашей стране пока не опубликованы какие-либо документы, свидетельствую-щие о том, что выстрелы были произведены с советской тер-ритории, однако в таких случаях древние римляне совето-вали задаваться вопросом: "Кому выгодно?". Совершенно очевидно, что обостре-ние обстановки на границе и обстрел советской территории в то время не от-вечали интересам Финляндии.

27 ноября 1939 г. все советские газеты одновремен-но опубликовали сообще-ние штаба Ленинградского воен-ного округа "Наглая провокация финляндской военщины". В нем говорилось: "....26 ноября в 15.45 наши войска, рас-положенные в километре северо-западнее Майнилы, были неожиданно обстреляны с финской территории артогнем. Всего финнами было произведено 7 орудийных выстрелов: убиты три красноармейца и один младший командир, ране-ны 7 красноармейцев, один младший командир и один млад-ший лейтенант".[23] Рядом с сообщением о "наглой прово-кации финляндской военщины" советская пресса поме-стила и Ноту протеста правительства СССР от 26 нояб-ря 1939 г., в которой, в частности, отмечалось: "...по со-общению Генерального штаба Красной Армии, сегодня 26 ноября в 15.45 наши войска, расположенные на Карельс-ком перешейке у границы Финляндии, около с. Майни-ла, были неожиданно обстреляны с финской территории артиллерийским огнем... В виду этого Советское прави-тельство, заявляя решительный протест, предлагает Фин-ляндскому правительству незамедлительно отвести свои войска подальше от границы на Карельском перешейке - на 20-25 км и тем самым предотвратить возможность подобных провокаций..."

Одновременно в СССР была организована мощная кампания митингов тру-дящихся под лозунгами: "Дать от-пор зарвавшимся налетчикам!", "Ответить тройным ударом!", "Уничтожить гнусную банду!", и т.п.[24] В ответной ноте правительства Финляндии от 27 ноября 1939 г. отмечалось, что: "...в связи с якобы имевшим место нарушением границы, Финляндское правительство в срочном порядке произвело надлежащее расследование. Этим расследованием было установлено, что пушечные вы-стрелы, о которых сооб-щает Ваше письмо, были произведе-ны не с Финляндской стороны. Напротив, из данных рас-следования вытекает, что упомянутые выстрелы были про-изведены 26 ноября между 15 часами 45 минутами и 16 ча-сами 5 минутами по советскому времени с советской погра-ничной стороны, близ упомянутого Вами села Майнила. С Финляндской стороны можно было видеть даже место, где взрывались снаряды, так как селение Майнила расположе-но на расстоянии всего 800 м от границы, за открытым по-лем. На основании расчета скорости распространения звука от семи выстрелов можно было заключить, что орудия, из которых были произведены эти выстрелы, находились на расстоянии около 1,5 - 2 км на юго-восток от места разры-ва снарядов. Наблюдения, относящиеся к упомянутым выс-трелам, были занесены в журнал пограничной стражи в са-мый момент происшествия.

При таких обстоятельствах представляется возмож-ным, что речь идет о несча-стном случае, происшедшем при проведении учебных упражнений, имевших место на совет-ской стороне... Вследствие этого я считаю своим долгом откло-нить протест, изложенный в Вашем письме, и конста-тировать, что враждеб-ный акт против СССР, о котором Вы говорите, был совершен не с Финлянд-ской стороны... Мое правительство готово приступить к переговорам по во-про-су об обоюдном отводе войск на известное расстояние от границы... Мое правительство предлагает, чтобы погранич-ным комиссарам обеих сторон на Карельском перешейке было поручено совместно произвести расследование по по-воду данного инцидента в соответствии с "Конвенцией о пограничных комиссарах", заключенной 24 сентября 1928 года...".[25] Эта нота была вручена финским посланником А. С. Ирие-Коскиненом Наркому иностранных дел СССР В. М. Молотову 27 ноября 1939 г.

Советское руководство пропустило мимо ушей пред-ложение финляндской стороны о совместном расследова-нии инцидента на границе, поскольку оно никаким образом не было заинтересовано в этом. После обстрела советской территории в районе Майнилы 26 ноября 1939 г., начальник пограничного отряда Карельского перешейка, он же пограничный комиссар Фин-ляндии на этом участке, подполковник К. Инкала, в ночь с 26 на 27 ноября 1939 г. произвел расследование случивше-гося. С этой целью были допрошены финские военнослу-жащие 4-ой пограничной роты и 1-го егерского батальона, находившиеся во время инцидента на охране границы вдоль излучины реки Сестры в районе Майнилы. Несмотря на то, что небольшой снегопад затруднял наблюдение места раз-рывов снарядов, дозорные, тем не менее, констатировали, что разрывы определенно произошли на советской терри-тории. Капрал резерва Т. Хяннинен показал: "Когда вместе с егерем Сундваллем я находился на холме Сомерикко, ведя наблюдение, в 14.40-15.00 я услышал, а также увидел в деревне Майнила, южнее расположенного там дозора, пять разрывов, как я предположил, снарядов, выпущенных из небольшого орудия или миномета. Звуки были слышны с восточной стороны деревни Майнила, однако место невоз-можно было определить. Место же, куда падали снаряды, было хорошо видно. Перед началом стрельбы на том месте находилось примерно десять человек солдат и лошадь. Все они двинулись в направлении моста в Яппинен, а затем всадник повернул в сторону заставы, в то время как ос-тальные продолжали движение в сторону моста. Пример-но через 5-10 минут после того, как солдаты покинули первоначальное место нахождения, началась стрельба; при этом на месте, куда падали снаряды, никого не было видно. В 15.00 дозор сменился и я покинул место наблюдения".

Егерь резерва У. Сундвалль показал: "После ухода капрала Хяннинена еще два снаряда упали в то же место, что и предыдущие. Примерно через 10 минут после оконча-ния стрельбы в том месте появился один военный, который, од-нако, сразу же ушел. Но вскоре на месте появились 6-7 человек, которые стояли и рассматривали воронки в тече-ние примерно 2-3 минут, после чего ушли. Не было видно никаких признаков того, что на том месте кто-либо был убит или ранен".[26]

С холма Сомерикко (см. рис. 2) открывался обзор на Майнилу. На этом воз-вышенном месте размещался парный дозор солдат 1-го егерского батальона. Дозорные отмечали, что утром 26 ноября 1939 г. за снежной завесой на совет-с-кой территории проводилась боевая учеба со стрельбой из пехотного оружия, среди треска которого можно было раз-личить несколько разрывов. Таких разрывов на протяжении 3-х часов отмечалось около 30. По-сле полудня, как отмеча-ли дозорные, начало понемногу проясняться и к этому вре-мени разрывы стали раздаваться все реже и реже. Наблю-давшие с холма Сомерикко отмечали также, что видимость к 14.45 (15.45 по московскому времени) улучшилась настоль-ко, что было бы хорошо видно убитых и раненых, лежащих около воронок от разрывов, образовавшихся в 800 м от Со-мерикко. Если бы трагедия, о которой говорилось в со-ветской ноте, действительно имела бы место, то трудно было бы скрыть вынос и эвакуацию четырех убитых и семерых раненых и вряд ли можно было осуществить это незаметно.[27] Рядовой В. Пекканен во время допроса, проведенного 27 ноября 1939 г. в канцелярии 4-ой пограничной роты по поводу разрывов, слышанных с террито-рии СССР из рай-она Майнила 26 ноября, показал следующее: "26 ноября в 14.45 послышались два выстрела с интервалом в 20 сек. из деревни Майнила. Судя по звуку, я решил, что выстрелы произведены из миномета. Примерно через 20 сек. по-слышались два разрыва с того же направления, но ближе к границе. Судя по звуку, я решил, что разрывы произош-ли примерно в 1, 5-2 км от границы. В 14.58 снова по-слышался один разрыв из Майнилы с того же направле-ния, но немного дальше от границы. Во время произве-дения наблю-дений я находился на шоссе неподалеку от моста у деревни Яппинен". Рядовой М. М. Мякиля показал: "26 ноября 1939 г. я находился на охране гра-ницы, в 14.45 я услышал выстрел с направления 24-25. Еще примерно через 20 сек. послы-шался разрыв со стороны заставы Майнила. Примерно че-рез 3 минуты послышался снова разрыв с того же места, что и предыдущий. Еще примерно через 3 минуты снова послы-шался выстрел, за которым последовал разрыв. Я продол-жал обход и больше не считал последующие разрывы, кото-рых было еще несколько".

Рядовой щюцкора О. Э. Саволайнен показал: "Я на-ходился на наблюдатель-ном пункте в дозоре 26 ноября 1939 года между 15.00 и 18.00. Когда я прибыл на место несения наряда, я услышал выстрел и примерно через 20 сек. после этого отметил разрыв в направлении 15-00. Расстояние от места наблюдения составляло примерно 1100 м. Примерно через 3 минуты после этого я услы-шал второй выстрел и отметил разрыв приблизительно в том же месте. При-мерно через 10 минут после этого на месте разрывов появился один человек, а затем на место прибыло еще 5 или 6 человек. Они осматривали воронку от взрыва в течение примерно 3-х минут. Солдаты не производили раскапывания земли и не забирали ничего с собой. После этого на том месте никто не появ-лялся. Насколько я представляю, выстрелы были про-изведены с русской сто-роны с направления 18-00 или 19-00. С этого направления после разрывов были слышны также винтовочные выстрелы".[28] К материалам расследова-ния финская сторона приложила схему местности в районе Майнилы и большой излучины реки Сестры (Райя-йоки) с указанием расположения на местности финских погранич-ников В. Пекканена (место "О" на прилагаемой схеме), М. М. Мякиля (место "М") и О. Э. Саволайнена (место "S"), направления наблю-дения на место разрывов и предполагае-мую огневую позицию.[29] Эта схема представлена на рис. 1. Указанное направление в делениях угломера 13-00 соот-ветствует азимуту 78 градусов, направление 15-50 - азимуту 93 граду-са, направление 23-00 - азимуту 138 градусов, направление 24-50 - ази-муту 147 градусов.

Общим в показаниях финских пограничников В. Пекканена, М. М. Мякиля и О. Э. Саволайнена является указание на то, что после услышанных ими вы-стрелов до наблюдаемых ими разрывов интервал времени состав-лял около 20 секунд. Это неоспоримо свидетельствует о том, что обстрел велся из миномета. Если бы выстрелы были из 76-мм пушки образца 1902/1927 г., то у этого ору-дия скорость снаряда составляет 387 м/сек и дистанцию в 1500-2000 м, указанную в ноте Финляндского правитель-ства от 27 ноября 1939 г., снаряд пролетел бы не более, чем за 4-5 секунд. Масса снаряда у этого орудия составляет 6,2 кг, поэтому не только звук выстрела, но и звук разрыва был бы более сильным, чем у миномета калибра 82-мм, мас-са мины которого составляет 3,1 кг.[30] Кроме того, при пря-мом выстреле, а полковая 76-мм пушка обр. 1902/1927 г. предназначена для стрельбы прямой наводкой, было бы за-метно пламя выстрела и снежная пыль, чего не отметили финские пограничники. В соответствии с таблицами стрельбы 82-мм батальонного миномета обр. 1937 г., стреляющего осколочными шестиперыми или десятипе-рыми минами, время полета мины до цели составляет 17,6 секунд для максимальной дальности стрельбы 1450 м, 20,6 секунд для дальности 1900 м и 23 секунды для мак-симальной дальности 2350 м.[31] Таким образом, интервал времени между выстрелом из миномета и разрывом мины, равный примерно 20 секундам мог соответствовать дистан-ции стрельбы в пределах от 1500 до 2000 м.

Из описания того, что видели и слышали финские пограничники, можно вос-становить следующую картину происшедшего. С утра 26 ноября 1939 г. на протяжении 3-х часов с 10.00 до 13.00 (11.00-14.00 по московскому време-ни) на поле в 300 м юго-западнее Майнилы происходили полевые занятия подразделения советских пограничников заставы Майнила, или специального подразделения войск НКВД со стрельбой из стрелкового оружия, с использова-нием ручных гранат или взрывпакетов для имитации артиллерийского огня. Таких взрывов было отмечено около 30 и ими создавался определенный шумовой фон, на котором предполагалось осуществить реальные выстрелы из миномета. После 14.00 по московскому времени взрывы стали раздаваться реже. Непосредственно на месте, куда должны были упасть мины, перед обстрелом находилось примерно 10 человек (одно отделение), в том числе всадник, незадолго до этого прибывший со стороны Аккаси. Все они двинулись в направлении пограничного моста через реку Сестру у Яппинен, а всадник затем повернул в сторону заставы. Очевидно, военнослужащие ушли с этого места по указа-нию всадника за 5-10 минут до обстрела. Данное место находилось на поле в 800 м от границы, у опушки пригра-ничного леса. В 14. 45 по московскому времени по месту, где незадолго до этого проходили полевые занятия со стрельбой, и был открыт минометный огонь. Всего было сделано 7 выстрелов.

Позицию миномета и место обстре-ла более или менее точно можно установить, если нанести на современную карту района Майнила масштаба 1 : 50 000 данные финской схемы (см. рис. 1). Эта карта пред-ставлена на рис. 2. Нанеся на карту направления по угломеру или соответствующие им значения азимута, можно устано-вить, что позиция миномета на пересечении азиму-та 93° и 147° могла нахо-диться на опушке леса юго-восточ-нее Майнилы вблизи или прямо на шоссе Ленинград - Выборг на 49 км. В этой точке позиция миномета не могла на-блюдаться финскими пограничниками, поскольку она на-ходилась на обратном скате возвышенности, на которой расположена Майнила. С опушки леса хорошо просмат-ривалось направление предполагаемой стрельбы из мино-мета и место падения и разрывов мин на пересечении ази-мутов 78 и 138 градусов. Спецподразделение войск НКВД, составлявшее вероятнее всего расчет миномета, на кры-том грузовике прибыло на указанную позицию, разверну-ло в боевое положение миномет и произвело стрельбу. За 20 минут с 15.45 по московскому времени было сделано 7 выстрелов. Относительно продолжительный интервал между отдельными выстрелами, возможно, объясняется тем, что производилась тщательная подготовка и коррек-тировка стрельбы с тем, чтобы полностью исключить слу-чайный перелет мин на финскую территорию и на само селение Майнила. Стандартный ящик боеприпасов к 82-мм батальонному миномету образца 1937 г. содержал 7 ос-колочных мин, 2 дымовых и 1 агитационную мины. Этим и объясняется количество произведенных выстрелов, раз-рывов мин и число образовавшихся воронок. Очевидно, что по условиям организации провокационной стрельбы использование дымовых и агитационной мин не предус-матривалось. Присутствие лишних глаз и ушей в районе Майнилы и погранзаставы было исключено, как запреще-нием дислокации частей Красной Армии в этом месте, так и изоляцией всей большой излучины реки Сестры прово-лочным забором-заграждением, проходившим по просеке от левого берега реки примерно в 2 км юго-восточнее Майнилы до берега реки ниже по течению примерно в 1,5 км юго-за-паднее Майнилы (линия А - Б на рис. 2). Остатки этого проволочного забора-заграждения сохранились до наших дней. На пересечении просеки с шоссе Ленинград - Вы-борг располагался КПП заставы Майнила. Таким образом, изолированный район излучины реки Сестры в районе Май-нилы оказался идеально подходящим для организации и про-ведения провокационной стрельбы с советской стороны.

В новой ноте Советского правительства от 28 ноября 1939 г. ответ финлянд-ской стороны от 27 ноября расценивался как "документ, отражающий глубокую враждебность правительства Финляндии к Советскому Союзу и призван-ный довести до крайности кризис в отношениях между сто-ронами". Предло-жение о совместном расследовании май-нильского инцидента осталось без от-вета. Советское прави-тельство продолжало настаивать на том, что инцидент в рай-оне Майнилы был организован финляндской стороной и является, по су-ществу, нарушением пакта о ненападении. В связи с этим Советское прави-тельство заявило, что оно "счи-тает себя свободным от обязательств, взятых на себя в силу пакта о ненападении".[32]

Итак, все было проведено в соответствии с рекомен-дациями докладной запис-ки советского полпреда в Финлян-дии Деревянского от 17 ноября 1939 г., о ко-торой говори-лось выше: создание обостренно-напряженной обстановки на границе, антифинляндская кампания в средствах массо-вой информации и, как последний шаг, денонсация пакта о ненападении. Все это, включая погранич-ный инцидент - обстрел в районе Майнилы - сыграло роль своеобразного ультиматума Финляндскому правительству: принять совет-ские предложения по изменению границы и обмену терри-ториями и по аренде района порта Ханко. Это послание со-ветского руководства с "минометно-дипломатического" язы-ка на русский перевели газеты "Правда" и "Известия", ко-торые призывали в те дни ответить тройным ударом на удар поджигателей войны. В Хельсинки не поняли "майнильс-кий намек" и в ноте финляндского правительства от 27 но-ября 1939 г. нет ни слова о готовности к уступкам и к продолжению переговоров и только лишь после советской ноты от 28 ноября 1939 г. финская сторона стала понимать, что события зашли слишком далеко, но было уже поздно.[33] В свою очередь, советское руководство пришло к вы-воду, что финляндское правительство проявляет упорство и отказывается ре-шать вопрос об обмене территориями и арен-де Ханко, не желает идти на ком-промисс и продолжение пе-реговоров и всячески затягивает время, в надежде на измене-ние политической ситуации в Европе и помощь, прежде все-го, скан-динавских стран, а также Англии, Франции и США. В то же время И. В. Ста-лину и его окружению нужно было "ко-вать железо, пока оно горячо" - ре-шать проблему террито-риально-политического переустройства Финляндии в соответ-ствии с секретным дополнительным протоколом к договору о ненапа-дении между Германией и Советским Союзом от 23 августа 1939 г., пока не-мецкая армия была связана боевыми действиями в Западной Европе и гитле-ровская Германия была заинтересована в соблюдении этого договора. Совет-ское ру-ководство надеялось в результате быстрой военной операции, в тече-ние двух-трех недель, разгромить финскую армию, разрешить все террито-риальные проблемы и привести к вла-сти в Финляндии послушный себе про-советский режим.

Вечером 29 ноября 1939 г. финляндский послан-ник в Моск-ве Ирие-Коскинен был вызван в Народный комиссариат иностранных дел, где заместитель наркома В. П. Потемкин вручил ему новую ноту Советского пра-вительства. В ней говорилось, что ввиду сложившегося положения, ответст-венность за которое ложится на правительство Финляндии, правительство СССР пришло к выводу, что больше оно не может поддерживать нормальных отношений с финским правительством и поэтому признало необходимым не-медленно отозвать из Финляндии своих по-литических и хозяйственных пред-ставителей. Это означало разрыв дипломатических отношений между СССР и Финлян-дией. Ранним утром следующего дня был сделан и последний шаг. Как говорилось в официальном сообщении, "по приказу Главного Командования Красной Армии, ввиду новых воору-женных провокаций со стороны финской военщины, войска Ленинградского военного округа в 8 часов утра 30 ноября пе-решли границу Финляндии на Карельском перешейке и в ряде других районов". Война началась.[34]

1 А.Кузьмин. Записки по истории торпедных катеров. М.,1939. С. 51.
2 История дипломатии. Т.Ш. М., 1945. С. 103-122.
3 История ордена Ленина Ленинградского военного округа.М., 1988. С. 90-94.
4 Известия, 19 октября 1923 г.
5 Documents on German Foreign Policy 1918-1945. Series D, vol. V. London, 1955, p. 536.
6 Военно-исторический журнал. № 1, 1998. С. 54-63.
7 История второй мировой войны. Т. 3. М., 1974. С.358.
8 Talvisodan historia. 1 osa. Porvoo-Helsinki-Juva. 1977. S. 206-208.
9 Международная жизнь. 1989. № 8. C.57; Новая и новейшая исто-рия. 1975. № 4. С.38.
10 SelenK. C.G.E.Mannerheimjahanenpuolustusneuvostonsa. 1931- 1939. Keuruu. 1998. S. 326.
11 Международная жизнь. 1989. № 8. С.60.
12 Страницы истории. Дайджест прессы. 1989, июль-декабрь. Л., 1990. С. 181, 182.
13 Новая и новейшая история. 1975. № 4. С.38.
14 Новая и новейшая истории. № 4. 1975. С.46.
15 Talvisodan historia. 1osa. S. 188, 189, 207, 208.
16 Talvisodan historia. 1 osa. S. 45.
17 Военно-исторический журнал. № 3. 1990. C.43.
18 Архив внешней политики СССР, ф.06, оп.1, п.18, д.194, лл. 18, 19.
19 РЦХИДНИ, ф.77. оп.З, д.163, лл. 312-314., Журнал "Родина" № 12,1995. С. 57.
20 Родина, №12, 1995, с. 60-61.
21 Родина, №12, 1995, с.56.
22 Балашов Е. А. Карельский перешеек-земля неизведанная. Выпуск 1. СПб. 1996. С. 49, 70-72.
23 Правда, 1939, 27 ноября.
24 Военно-исторический журнал №3, 1990, с.44.
25 Mainilan laukaukset. Toimittaja Raimo Seppala. 2 painos. Tampere, 1969, S. 113-119.
26 Op. sit. S. 113-119.
27 Когда Финляндия сражалась, Отава, Хельсинки, 1989, перевод с финского, с.З.
28 Talvisodan historia. Porvoo-Helsinki-Juva. 1977. l.osa. S. 43.
29 Ibidem.
30 Оружие Победы, М., 1987, c.76, 127. 26 Op. sit. S. 113-119.
31 Таблицы стрельбы 82-мм батальонного миномета ТС/ГАУКА, №102, М., с.20.
32 Правда, 29 ноября 1939 г.
33 Военно-исторический журнал №3, 1990, с.45.
34 Военно-исторический журнал №3, 1990, с.45.

И.И.Сейдин "О той войне незнаменитой" "Принимай нас, Суоми-красавица ! -"Освободительный" поход в Финляндию 1939-1940 г.г. " Часть 2, СПб, 2000 г.

Авторские права (с) Семенов Андрей Эдуардович